Teresa Oman by Ira Chernova
More you might like
дети
привет. я знаю, что никто не прочтёт это, и именно этот факт даёт мне полную свободу слова: зачем волноваться о написанном, если знаешь, что оно никуда не придёт. извращённая поколением версия личного дневника.
в последнее время я стала замечать, что есть что-то общее у меня со всеми вокруг. даже если я вижу человека впервые, все равно есть что-то, чем мы схожи. я все думала, почему, если столько людей так похожи на меня, мы с ними совсем не близки, а ответ был так прост: просто мы все одинаковые. самые обычные дети, с обычным именем или нет, мы как будто из конвейера. вот поступил на журфак, значит неизменно слушаешь чайковскую, читаешь стихи и мечтаешь написать книгу. и в этом нет ничего плохого. мы такие, какие есть. мы книжные, смеёмся над своей глупостью, обязательно шутим про то, что будем безработными. но неизменно то, что мы чувствительные. мы тонко чувствуем слово, слово нас лечит и слово же нас калечит. обычные дети, черствеющие, грубеющие, дети, которым говорят: сколько можно? можно что? сколько можно чувствовать?
действительно, восемнадцать лет уже. сколько можно?
каждый день это преследует меня. в забитом толпой троллейбусе, посреди пары, во время милой беседы с родителями. закрадывается в голову, разрастается, заставляет чувствовать себя так, что хочется бросится на стену. сказать маме: «все прекрасно», - ведь все действительно прекрасно - а потом злиться. на себя - потому что сколько уже можно, - на них, - потому что как смогли, - на всех вокруг.
и самое дурацкое в этом то, что ему нет конца. эти мысли мгновенно окутывают, если дать хоть крупице проникнуть в голову. а все говорят: «сколько можно». говорят: «это закончилось». но в моей голове конца этому не предвидится.
пока ты не пожалеешь, не скажешь, что тебе никогда не было это нужно. пока это не перестанет быть «хорошим», станет гадким и мерзким, таким, каким является для меня.
/пока ты не сможешь понять меня/
не вспоминать, но помнить
есть ли в жизни что-то, что нельзя простить? никогда бы не подумала, что задамся этим вопросом. мне казалось, простить можно все. даже самое худшее. но столкнувшись с чем-то от самого худшего столь далеким, это вопрос вдруг бегущей строкой стал заглядывать в мою голову. часто, до безумия. почему нельзя отпустить прошлое, почему это так тяжело? и правда ли это возможно? не живут ли люди, гордо заявляющие о том, что «с этим покончено», в собственном плену, подсекая и отклоняя каждую мысль, держа своё сознание в железной клетке?
tillimskinny